koshchey (koshchey) wrote,
koshchey
koshchey

Categories:

С мужской точки зрения: Женский садизм и последующая месть.

У подавляющего большинства женщин заложен ген, который не позволяет им быть готовыми в нужное время. Несмотря на то, что мероприятие было назначено два месяца тому, что был нерабочий день и т.д.
Несмотря на выходной, день милой дамы начался рано. Уже в девять она была в салоне красоты и подвергала себя депиляции, сауной, массажем, маникюром, педикюром и прочей прелестью, которая является фундаментом женского счастья.
После лёгкого обеда «не присев», прошла сессия в парикмахерской, где её асимметрично поскубли, и где на её натурально почти белых волосах, появились пятна неопределённых цветов, как будто кто-то размазал на её шевелюре палитру художника-импрессиониста. Выйдя из шокового состояния, я не знал, плакать ли мне или смеяться. Уже овладев контролем мышц своего лица, на вопрос: «Ну, как?», я ответил с ноткой восхищения: «Экстравагантный креатив! Очень оригинально!», а про себя подумал: «Слава Богу, у неё волосы быстро растут». Но я понимал, что свадьба подруги дело чрезвычайно важное и требует особенных жертв.

Ещё десять лет тому, официальное бракосочетание было возможно только в ЗАГСе, а все религиозные культы могли проводить венчание только с «книжкой». Чтоб было понятно: здесь не штампуют документы при заключении брака, а выдают книжку, бордового цвета, наподобие паспорта. А так как номера документов не меняются на протяжении всей жизни, то по компу быстро проверяют твоё ГС. В те времена жениться было целой процедурой. Обычно, расписывались за два дня до религиозного обряда, невеста приходила на эту церемонию в строгом костюмчике, а кроме свидетелей присутствовали только самые близкие родственники (читайте: папы, мамы, родные братья и сёстры, дедушки с бабушками), потом проходил небольшой приём, обычно обед, в доме у невесты или в ресторане. Эта часть проходила очень тихо и формально. После этого, жених и невеста расходились по домам и встречались вновь уже в храме. Для религиозной церемонии использовались свадебные наряды, с пышностью, которой позволяло экономическое положение семей молодожёнов. После венчания, созывался банкет, конечно не в ресторане, а в банкетном зале, которых навалом в каждом районе для разных карманов.
На сегодняшний день, в округе Провинции Буэнос-Айрес (в Федеральном всё ещё по-старому), возможно, на 150 песо (прим. 50 долларов), пригласить мирного судью куда угодно в границах муниципалитета, к которому относится ЗАГС. Вопрос состоит только в том, что очередь немалая, как минимум 3 месяца. А по всей стране, есть ещё одна отличающая от б.СССР особенность: вступающие в брак, должны пройти полный предбрачный медосмотр, по всей программе: от кардиограммы до анализов на ВЗ, включая СПИД, результаты которого разглашаются другому вступающему. Такие осмотры должны проводиться только в государственных медучреждениях и не раньше, чем за неделю до вступления в брак. Как вы себе представляете, жениться в Аргентине требует особого желания и терпения.
И так, присутствие мирового судьи на религиозных церемониях сильно упрощает процедуру и хранит карман бедных родителей. Чтобы было понятно: религиозная процедура не обязательна. Это только по желанию вступающих, но до реформы, согласно которой можно вызывать судью на дом, была почти единственная форма, чтоб невеста могла показать себя в свадебном наряде. У имущих сейчас в моде проводить гражданские церемонии или на поместьях, или в саду дома или с каком-то большом банкетном зале. Но большинство предпочитает храм своей религии (хотя религиозные чувства в Аргентине находятся на самом, что не сказать, минимуме).
Продолжая… Наши в пост не венчают. Но так как парочка греко-католики (она из Брод, а он из диаспоры), они познакомились в «Просвите», в ансамбле народных танцев, репетиции которых, во всяком случае, до свадьбы, не пропускали. После четырёх лет сожительства и закончив она резиденцию по педиатрии, решили формализировать, и время года идеальное для этого: с отпусков все вернулись, не жарко и не холодно, дожди редкие и непродолжительные.
Церковь Св. Ольги находится в четырёх километрах от дома, в близлежащем спальном районе. Ехать туда, минут пять, по тихим улочкам и без единого светофора. Сама церковь находится напротив здания филиала «Просвиты», что является невероятно удобно для проведения любых церемоний этого типа: есть отличные санузлы, раздевалка, гримёрные…
Вернемся к красавице. В шестнадцать она была уже дома и занялась ванной, перед этим раскритиковав гигиеническое состояние моей машины. Я предложил поехать на её машине, но она ответила, что трёхдверный Пежо-206 не самая идеальная машина для поездки на свадьбу в длинном и мне пришлось ехать мыть свою. Как можете себе представить, в субботу не самый лучший день для этих процедур: народу уйма. Мне пришлось ждать больше часа. Я прочитал все газеты и пролистал все журналы, под 4 чашки капуччино. Домой я пришёл около восемнадцати, а милая уже занималась макияжем. Я подумал, что всё идёт согласно графику, принял душ, побрился и спокойно оделся в смокинг. Было восемнадцать сорок пять, когда я закончил и решил взглянуть на успехи красавицы. Мне показалось, что никаких продвижений не было. Я любезно ей напомнил, что нам оставалось пятнадцать минут. Хоть и церемония должна была начаться в двадцать, я уже рассчитывал на пятнадцать минут опоздания, но хотел быть там пораньше, чтоб припарковать поближе машину. Район спальный, у «Просвиты» стоянки нет, машину надо оставлять на улице, а при сборище народа, близкие места сразу заполняются, и приходится оставлять машину за сотню или пару сотен метров. Это может казаться глупостью, но идти на шпильках в длинном пару сотню метров не так просто. По приезду, нет вопросов: высаживаешь даму у церкви и едешь парковаться, но после церемонии, не оставишь же её на тротуаре, пока пойдёшь за машиной!
От нечего делать, я опрокинулся на диване, включил телек и ожидал. В девятнадцать двадцать, красавица спустилась босиком, бросив мне:
– Что ты тут валяешься, выводи машину.
– Я её не заводил.
– А мою ты завёл?
– Нет. Где ключи?
Поиск ключей занял минут пять под нервные движения и нецензурный шёпот. В итоге на контральто выдала:
– Не можешь, разве, помочь найти ключи?!
– Если хочешь, чтоб я по твоим карманам и сумкам рылся…
– Ройся где угодно, а то я из-за тебя уже лак поцарапала!
«Бля! Ещё чего не хватало! Из-за меня»,– про себя возмутился я, но стоически промолчал и после долгих проверок нашёл ключи в ридикюле, куда красавица переложила «основные» вещи из большой сумки. Машина была заведена, но милая дама ещё не была обута, а примеряла украшения перед зеркалом.
– Извини, за то, что я тебя беспокою, но мы договорились, что на семь ты уже будешь полностью готова. Уже полвосьмого.
– Не нервируй меня, пожалуйста.
– Молчу, – я понял, что всё бесполезно. Что она делала полтора чала перед зеркалом, я так и не понял. Разницы от того, что я увидел в восемнадцать я не заметил. Только, что сидела она не в халате, а в платье.
– Блин!
– А сейчас что?
– Цвет ногтей к платью не подходит, не тот выбрала!
– Слушай, мне кажется, что всё подходит, но сейчас уже поздно что-то менять, если даже ты считаешь, что не подходит.
– Тоже, сделала мне форму! Какими-то обгрызлыми кажутся!.
У врачих, особенно гинекологов, очень конфликтные отношения со своими ногтями: каждый день их подпиливают, за исключением перед выходными, и так могут, как максимум отрастить себе миллиметр, иначе ногти рвут резиновые перчатки, да и даже если бы не рвали, сложновато делать вагинальный такт с длинными ногтями. Но сама форма ногтей у неё идеальная и они никогда короткими никогда не кажутся. Поэтому, «обгрызлость» ногтей была только в её воображении.
– Слушай, форма ногтей не только удовлетворительная, а великолепная.
– Ты думаешь?
– Уверен… – я быстро осмотрел шкатулку и выбрал сочетающиеся цепочку, серьги и браслет. Она покрутила носом, но смирилась с выбором.
Темно-зеленые туфли, под цвет платья, ещё находились в коробке.
– Ты их ещё не носила?
– Нет.
– Новые, на шпильках, на которых ты уже отвыкла ходить, одеваешь на весь вечер? Не разумно.
– Они очень удобные. Пошли!
По лестнице она спускалась неуверенно, поэтому я вернулся в комнату и прихватил чёрные туфли для коктейля на пятисантиметровом каблуке и положил их в нейтральный пакет. Она ещё суетилась и ещё раз побежала, настолько ей позволяли шпильки, наверх:
– Что ты берёшь? Плащ? Шаль? – крикнул я.
– Ничего. У меня платок к платью, сейчас этикетку отдираю.– донеслось с верху.
Я взял и плащ, и шаль, вышел из дому и вместе с туфлями положил их в багажник. Сам сел в машину в ожидании. Я уже смирился с тем, что машину придётся чёрт знает, где оставить, что хорошие места в церкви уже будут заняты, что с женщинами ничего заранее планировать невозможно… Увидев её в двери, я завёл мотор и открыл изнутри дверцу. Она облегчённо вздохнула:
– Уже! Который час?
– Без четверти восемь. Если повезёт, к началу успеем.
Я собирался свернуть в первую улицу в сторону Св. Ольги, но мне меня резко остановили:
– Ты куда едешь?
– Как куда? В «Просвиту».
– Нам за Танечкой надо заехать.
– А заранее предупредить можно было? А вообще ты у меня спросила, хочу ли я за Танечкой заезжать?
«Танечка», это сестра. Замужняя, которая мне кажется скучнее курицы и ядовитей гремучей змеи. Но самое худшее, что живёт она в пяти километрах в противоположную сторону, и чтоб добраться к ней, надо пересекать вечно закрытый ЖД переезд со шлагбаумом, перед которым образуется пробка в несколько кварталов.
У женщин есть ещё один проклятый ген: принимать за тебя решения, которые известно противные и ставить тебя перед фактом в последнюю минуту.
– Нет уж, слушай. Сто раз об этом говорили, и сто раз ты мне обещала не обязывать меня ни в чём без моего предварительного согласия. – она скрестила руки на груди, упорно смотрела в ветровое стекло и дулась.
– Я думала, что тебе говорила. Ну, забыла! Ты пошёл мыть машину. Ведь раньше об этом не подумал!
– Из-за машины мы не опаздываем. А кроме всего, я мог бы раньше за ними заехать или они к нам прийти, и у нас собраться.
– Она только с дежурства. Еле успевает собраться.
– Мы не успеем на церемонию. Так, звони Танечке и скажи, чтоб брала такси.
– Ты вечно такой. Тебя о простой вещи попросить нельзя! Она мне позвонила, а я ей сказала, что мы уже в дороге!
– Ладно, поехали к Танечке. А что Гена не поедет?
– Поедет.
– А что у них с тачкой?
– Не знаю. Сломалась, наверно.
Молча мы простояли в пробке на шлагбауме, молча я выкурил две сигареты, и молча мы приехали к Танечке в начале девятого. Я старался не поддаваться, но моё настроение было испорчено. За километр я заставил позвонить, чтоб выходили, что не сберегло меня от десятиминутного ожидания перед домом, в зоне, где запрещена стоянка и возле остановки автобуса. Проезжающие покрывали меня всякими нецензурными выражениями.
Когда, наконец, Таня с Геной сели в машину. Было видно, что Гена прошёл через испытания подобным моим.
– Гена, подготовительные, тяжёлыми были?
– Не говори. Когда вы позвонили Таня ещё в нижнем белье сидела, а в лифте ещё подмазюкивалась.
– Гена, прекрати!
– А чё? Неправда разве? От дежурства сегодня отпросилась и целый день фигнёй занималась.
Моё Солнышко смотрела в перёд. Я ласково затронул её руку, она отдёрнула её и не повернулась.
– А я думал, что ты сегодня дежурила, – и обращаясь к милой: – Ты не говорила, только что, что Таня с дежурства пришла и поэтому не успевала?
– Что ты к девушке пристал, – вмешалась Таня. – Если такая проблема была заехать, то прямо сказал бы.
– Танечка, не беспокойся, была бы у меня возможность, я бы сказал. Мы договорились об одном, а без четверти восемь меня известили о перемене планов.
– Я тебя ещё одной переменой порадую, – добавила Таня. – Надо ещё за мамой заехать.
– Что случилось? – подала голос свет глаз моих.
– Папа говорит, что плохо себя чувствует и не хочет идти.
– А что с ним?
– Та ничего. Наверно поссорились, а ты знаешь, что там никто не уступит.
Батька, то ли карел, то ли эстонец, из таких упёртых, которых не перепрёшь и не уговоришь. Поучиться у него мне надо.
– Слушайте, а мама к вам не могла бы приехать, чтоб не надо было делать круг, уже на полчаса опаздывая?
Молчание… Мать живёт ещё пять километров в сторону, уже в Федеральном Округе, но спорить совершенно бессмысленно: можно было только психануть, разругаться и поехать домой. К этому я был готов и я стоически поехал за мамашей.
– Гена, а что с твоей тачкой?
– Ничего, всё в порядке. Только Таня поставила чёткие условия: «Или ни капли в рот или машину не берёшь».
Я посмотрел на моё счастье испепеляющим взглядом. Она упорно смотрела в ветровое стекло.
Но самые прелестные, последние изюминки этой сладости преподнесла мамаша:
1. «Лапочка, дай мне сесть впереди, ты знаешь, что меня сзади укачивает».
2. «Ой боже! Что ты себе на голове сделала!»
3. «Как здесь накурено. Грязными носками несёт»
И последняя, исходом которой я наслаждался:
– А как здесь окно открывается?
– Работает климатизатор. Поставлен на 22 градуса. Можно сделать и попрохладней.
– Нет, мне дышать нечем.
– Тогда кнопочкой на подлокотнике.
Мы ехали по окружной автостраде на сто двадцать. Мамаша распахнула окно, и поток ветра моментально превратил изысканные причёски дам, сидящих на заднем сидении, в куриные гнёзда. Сами представляйте себе вопли, стоны и выражения. Оставшиеся десять минут сёстры боролись со своими шевелюрами, и не могли привести их к толку. Выражение Гены было счастливым, как будто от полного полового удовлетворения. У меня немного улучшилось настроение.
Я высадил пассажиров возле церкви, а сам поехал парковать машину. Мне удалось найти место только в трехстах метрах, напротив строящегося дома у левой бровки. Выходя, я ухитрился вступить в лужицу с известкой, выпачкав туфли и обрызгав штанину. С правой дверцы я достал бумажные платочки, и кое-как привёл свой вид в порядок. Подходя к церкви, ещё издалека, сквозь толпу, мелькнуло белое платье невесты. Жениха я видел в полный рост, садящимся в лимузин. Видел отъезжающую машину.
Отыскал свою милую, которая находилась в окружении родственников и двух подруг. Первое её замечание было: «Сделай, пожалуйста, выражение попроще…». В свою очередь я спросил дам, не желали ли они посмотреть перед поездкой в зеркало и провести поправки в туалетах. Идея им понравилась, а мы с Геной пошли за машиной. Стоявшие возле церкви быстро разъезжались, двери и ворота храма уже закрыли, и праздничный вид района улетучился и я смог остановиться прямо у дверей. Моё сердце вышла, подошла к машине и села на заднее сидение, а Гена, спросив, как пройти к туалетом пошёл за женой и тёщей. Я сидел молча.
– Ты ещё дуешься?
– Дорогая, ты глубоко ошибаешься. Я не дуюсь.
– А почему такое трагическое выражение?
– А что было смешного? Чему мне радоваться? Я как будто был приглашён на свадьбу, а не подработать шофером. В результате, не только не увидел церемонию, а даже невесту.
– А что я виновата?
– А кто?
– Вот всех винить ты умеешь!
– А ты умеешь со мною не считаться. Договорились на семь, будь готова на семь, а не мечтай перед зеркалом, болтая по телефону. Я не Шофер Танечки. Не хочет машину брать, хотя у неё есть права, раз боится, чтоб Гена вёл, то пусть берёт такси. От пяти песо они не победнеют. Но тебе важно прислужить Танечке и абсолютно до фени мои чувства и мнения…
– Это не так!
– Мне хотелось, чтоб ты объяснила «как».
Но объяснять она не собиралась. Минут пять мы просидели в тишине, потом я вышел из машины и закурил. Вскоре появилась вся компания. Было заметно, что Гена спорил с женой и тёщей, но открыл им двери. На это раз мамаше не захотелось открывать окна и за пятнадцать минут мы добрались до банкетного зала, где была стоянка с валетом и нас встретили родители молодожен.
При помощи парочки бокалов шампанского, настроение поднялось и до приезда молодых успели приветствовать всех знакомых, непринуждённо поболтать и выпить по глотку со всеми. Незаметно от всех, я попросил метрдотеля, чтоб поменял таблички на столах и усадил нас подальше от Танечки и мамашки. Операция была проведена, и нас посадили за стол, где сидело ядро нашей дружеской компании. На наши места посадили незнакомую мне пару в возрасте, и было заметно, что Гена с Таней там очень скучали. Таня несколько раз подходила и забирала Снежную Королеву на поход по знакомым, но ещё до приезда молодых, королева отказалась, ссылаясь на то, что у неё болели ноги, и она не могла ступить. Я пошёл в машину, принёс туфли попроще. Она отказывалась переобуваться, но согласилась после аргумента, что под столом всё равно не видно во что она обута, а перед фотографиями, она могла обуться обратно в новые. Я заметил, что больше чем у половины женщин были проблемы с обувью и ходили, как будто болели ноги: все купили к торжеству, обращая внимание только на внешний вид, а не на удобство.
Вся длинная церемония была проведена на уровне лучшего протокольного отдела МИДа. Было видно, что молодые всю программу прорепетировали на отлично: в первую очередь проход за все столы, фотография и тост со всеми присутствующими, раздача сувениров. Они как раз уложились за время холодных и горячих закусок. За горячим была речь свидетеля, отца невесты и ещё пару желающих выразиться. Перед тортом был вальс, а потом просто танцы в течение часа. Потом шла игра в резинки, а после этого торт. После торта жених и невеста пошли переодеваться, а к нам подошла мамашка, вздыхая, что она очень устала. Я ответил, что мы давно так не веселились и, что я проводил отлично время. Ещё раз вздохнула и удалилась, но вернулась через пять минут, с просьбой к дочери показать расположение санузлов. Я сказал, что сразу при выходе из зала, но ей очень было надо, чтоб ей показали. Доченька вернулась в течение пяти минут со словами:
– Может быть, уже будем собираться?
– Ни в коем случае. Петро (отец невесты) купил коробку кубинских «Черчилль» (размер сигары), а я без этого не останусь.
Она вздохнула и отошла в сторону столика родственников. Я заметил что мамаша ей что-то резко ответила: сигары раздаёт отец невесты. Это и дорогое угощение, и намёк на то, что не смеют больше задерживать.
Красавица вернулась:
– Слушай, а может, поедем, а? Я куплю тебе три таких сигар.
– Понимаешь, я уже обещал Петро, что помогу ему в церемонии.
– И мне ничего не сказал!
– Прости, я забыл. Твоя мама не могла туалет найти.
– Мог бы посоветоваться, хочу ли я оставаться так допоздна.
– А в чём дело? Ты считаешь, что со мной не надо советоваться, хочу ли я служить шофёром твоим родственникам. Чтоб им угодить, я церемонию пропустил, а для тех же целей, ты меня хочешь срывать с праздника?
– Мне неуютно. Уже становится прохладно.
– Нет вопросов, дорогая.
Я наново прошёл к машине, отнёс «шпильки» и принёс шаль. Она завернулась в него с недовольным видом. Я заметил, что она жестами показывала матери: «Что я могу сделать». Мне подали коньяк, а я сказал красавице:
– Если тебе так некомфортно, то я прошу тебя, забирай машину, я без проблем доеду на такси.
– Ещё чего не хватало. Кроме всего, я не взяла ни права, ни документы.
– Имей в виду, что я всё равно на такси уеду, а машину заберу завтра. Мне сказали, что могу оставить бесплатно, а забрать от десяти до двадцати. Чтоб избежать неприятности с полицией, я не поведу. Я выпил больше нормы.
Реакцию представьте сами. Она ушла к столику мамаши, вызванивали по телефону, подошёл Гена:
– Старик, высший пилотаж! Ты им дал попробовать их же каши. Злые, как черти, но придраться не могут.
– Открыто сказать, что предпочитают, чтоб я вёл выпившим, не посмеют.
В, общем-то. Завершение было классным. Раздали мы сигары, коньяк, когда оставалось менее пятидесяти человек. Моё такси, из агентства из моего района уже ждало на стоянке. Мать невесты, с которой я почти не знаком, но как будто «друзья» мамашки и папашки моей милой, дала мне огромную коробку со всякой вкуснятиной: «Ой, столько осталось, половину даже на блюда не разложили», а мамашку и Танечку проигнорировали.
Я попрощался и предложил милой пройти к машине. С этой коробкой мы могли бы взять только одного пассажира. Но милая сказала, что она поедет с мамой. Я пожал плечами, отнёс коробку в такси, вытащил плащ из машины и отнёс милой:
– Вот, если будет холодно. Ключи ты взяла?
– Нет.
– Тогда звони. Я не знаю, когда за машиной поеду.
– Подожди…
Она отошла, попрощалась со своими и уехала со мной. В дороге не промолвила не слова. Когда вошли домой, не выдержала, топнула ножкой, швырнула плащ и уже сопрано:
– Ты специально меня позоришь?!
– Я тебя не позорю.
– Тебе надо подчеркнуть, перед моими родственниками, что я ничего?
– Извините! Тебе скоро тридцать лет, а ты в «Я у мамы дурочка» играешься.
– Ты ведь специально!
– Если ты имеешь в виду, что не захотел побежать развозить твоих родственников, то не захотел. Я с самого начала не хотел, но меня никто не спрашивал.
Так и не подняв плащ, она закрылась в туалете и легла спать в комнате для гостей…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 47 comments