koshchey (koshchey) wrote,
koshchey
koshchey

Мой идиотизм в квадрате.

Или травмы детства и волосатые женские ноги.
Кто знает Киев, и ещё давно, лучше поймёт меня. Моя бабушка жила на ул. Совской 6. Кто знает Демиеевку, или Сталинку, ещё лучше поймёт.
В 60-ых годах, за Автовокзалом ещё не существовал Проспект Науки, а была Саперная Слободка. Китаевская, Стратегичка, Голосеевская, Сапернослободская... В общем-то всё трущобы, клоповник, выродок lumpen proletariat. Как и Совки, чуть выше к прудам, Сталинка, в 60-ые была рассадником блатного мира в Киеве, получила эстафету от, снесенной на нет, Шулявки.


Дом на Совской 6, был оазисом цивилизации. На первом этаже располагался гастроном, на всю длину здания. А вокруг, завод Сельхозпромтехника. Чуть выше по Совской – стеколка, после стеколки, уже к Ширме и 39 французской школе, Общество Слепых и клуб Батюка, за ними – Соские Пруды, в которых тогда карпы выводились.
При мне, на углу Совской и Демиеевской, на Совской 9, взвелась баня, а когда мне было 2 года, над домом столкнулись 2 самолёта, идущие на посадку в Жуляны. Кусок фюзеляжа упал во двор, в 50 см от моей мамы, рикошетом, её ударил, но обошлось синяками.
Двор был живописен, безусловно. Прилегающие к стенам Сельхозпромтехники, сохранились до 1972г частные дома, клоповники, без воды и канализации, а посреди двора красовалась МЖ и водоколонка. МЖ – была страшной. Кирпичное строение, над ямой, пол из бетонной плиты, а каждое очко метром диаметра. Нередко туды дети падали. Со двора, был также вход в три частные дома: Васьки пьяницы и его жены Маруси, Алексеенко, у которых, между прочим, был «Москвич 403» с желтыми номерами УЧ – 2343. И Эдика таксиста, который женился на женщине лёгкого поведения, с сыном, Вовчиком, который, был, в самом деле, персонажем, но о нём, в другой раз.
Как я уже говорил, весь первый этаж занимал гастроном, также, из двора был вход на гастрономовский склад. Там хранили только тару, поэтому очень редко закрывали. Хотя огромный амбарный замок там висел, очень редко, цепь была закрытой. Возле забора, отделяющего склад, рос огромный «Американский клён», параллельно зданию, и улице, стоял высокий забор, отделяющий общий двор Алексеенко и Эдика. На их территории росли огромная груша «лимонка», дикая яблоня, и ореховое дерево. Напротив гастронома, вдоль мостовой росли каштаны.
Да, двор, это было что-то. На втором этаже пятиэтажки, одноподъездной, занимая половину этажа, находилась контора «Лифтмонтаж», от неё спускалась, полого к служебному входу гастронома, пожарная лестница. Площадку, пожарной лестницы, на втором этаже, мы, дети, облюбовали для игр, особенно в карты (тогда считалось, что играть в карты было что-то запрещенным. Все бабки выступали). Настоящих карт у нас не было, стоили 1руб 56, фортуна для детей. Напротив гастронома, было пару ларьков, один из них торговал мороженным, а другой сигаретами. Упаковка блоков болгарских сигарет была из однослойного картона. Мы выпрашивали и продавщицы эти пустые упаковки, а из них, делали карты, рисуя их карандашом.
Для молодого человека, в те времена, ничего не могло быть круче «Явы 350». 750 руб. по прейскуранту. Остальное – недоступное. В здании, на 3-ем этаже, жил один мужик, у которого была белая «Волга», даже с минителевизором «Электроника», на 15см по диагонали.
Эдик, таксист, привозил машину домой во время обеда, не закрывал её, и разрешал нам играться в машине, только просил счётчик не трогать (а счетчик в старых «Волгах» стоял на месте радио).
Так как в здании находился гастроном, то становится очень очевидно, чем промышляли дети: конечно, собиранием бутылок, которыми алкаши нас щедро снабжали. У нас, правда, была жестокая конкуренция, Маруся, жена Ваньки пьяницы, но всё же, мы ухитрялись оставлять её почти без добычи. Но у неё была ещё одна форма заработка. Она сдавала свою грязную хибару, такой же грязной, вечно пьяной, и страшной на вид, проститутке.
Продавщицы гастронома, старались нас постоянно обманывать, когда принимали бутылки: всегда старались недодавать 2 копеек из 12, что стоила бутылка. Были 2 формы избежать этого: или собрать 5 бутылок или держать при себе нужные копейки, до круглой суммы. Это особенно злило продавщиц, особенно одну такую размалёванную сорокалетнюю (и! худую), Веру. Но, несмотря на наезды, мы умели за себя постоять.
В те времена, практически все девушки были стройными, как тополь, но как только выходили замуж... Их фигура проходила страшный метаморфоз: тело становилось цилиндрической формы. Причёски носились совершенно стандартные: или каре выше плеч, или дулька на голове с шиньоном.
Чёрных ход гастронома выходил во двор, через который надо было пройти к складу. Подсобные работники, почти все женщины, ленились относить пустую тару на склад, и складывали ящики прямо возле выхода. Ящики были, в основном, 2 типов: проволочные, от молочных бутылок и деревянные от виноводочной продукции. Летом, во дворе эти ящики использовались в качестве табуреток. Днём была очередь мам и бабулек, выгуливающих малолетних детей, а в сумерках, подростков, которые в те времена не распивали открыто всякие травящие средства, а играли на гитаре и рассказывали всяческие, страшные истории. Моя сестра, Лилиана, была на шесть лет меня старше, и старшие девчонки охотно принимали меня в их компанию. В один из этих вечеров, когда мне было 8 лет, какая-то девочка рассказала очередную страшилку. Суть точно не помню, речь шла как за одной девушкой начала гоняться нечистая сила, её спасает, какой-то парень, в которого она влюбляется. Они женятся, он заставляет её поклясться в вечной преданности и верности. И заканчивалось это тем, что после клятвы, он с ухмылкой ей говорит: «Всё-таки я одержал победу, посмотри под стол, у меня ноги волохатые», т.е. от и был самим чёртом.
Этот рассказ у всех оставил сильное впечатление. Из-за какого-то планирующегося мероприятия, мы поехали на Кирпаноса, к нам. Кроме меня и Лилианы, ещё приехала её подруга Надя. Так как мы жили в однокомнатной квартире, а мой отец в это время уехал на заработки в Сибирь. Так мама положила нас повалом на раскладывающийся двуспальный диван (сама собиралась спать на моей кровати, в нише), включила нам телевизор и ушла на кухню. У нас с Лилианой стразу затеялась борьба, за где кто будет спать. Она была выше меня, я с краю, мне было плохо видно. Мы начали спорить, и выдавать свои аргументы, когда она, положив свою ногу на мои, сказала: «А вот видишь, у меня ноги волохатые!». Не могу передать словами, как я испугался! Меня схватила истерика, и ещё долго не могли меня успокоить.
Эта детская травма, как будто осталась, а женские, волосатые ноги моментально охлаждают мой любовный пыл. Никакая терапия мне, увы! не помогла...

Следующий пост о моём идиотизме в квадрате будет о колготках.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments