koshchey (koshchey) wrote,
koshchey
koshchey

Categories:

Мои Корни. Часть 3.

Для того, что получить визы на въезд в СССР, всем взрослым членам семьи пришлось несколько раз ездить в Монтевидео, так как Аргентина не поддерживала дипломатических отношений с Советским Союзом. Они выехали на пароходе Castel Bianco в Геную, а оттуда поездом через Чоп, Львов, Луцк в Маневичи. Переезд из Италии в СССР не был без приключений: у всех на границе отобрали паспорта, включая у мамы и тёти Марии, которые были аргентинками. Им повезло, что внутренних аргентинских документов у них не было на руках, а они шли в багаже, который остался в Генуе и который они получили, чуть ли не полгода спустя. Очень многие украинских и белорусских эмигрантов вернулись в период от 1954г до 1956г и большинство из них постигла похожая участь, хотя многим совсем не повезло. По приезду ОВИР не разрешал поселяться на коренных землях, а перераспределял. В основном в Казахстан (Целиноград), Ташкент и Ашхабад. Белорусам разрешали оставаться в Минске и Барановичах, с другими городами была проблема.
Всю семью, после рождения Лилианы, захотели отправить в Казахстан, но упорство и ещё отсутствие страха, так как выросла в правовой стране, моей мамы, после долгих споров с КГБшниками (она приехала жить на Украину, в никакой Казахстан она не поедет, а нельзя жить на Украине, то требовала свой паспорт и желала возвращаться в Аргентину). Ой, как они попали! После сытной и свободной жизни попасть в СССР в послевоенные годы. Где сплошь и рядом дефицит, разруха, карточки... Каким был иным, этот социалистический рай рабочих и трудящихся! Мой дед писал письма всем своим знакомым, которые хотели вернуться, чтоб этого не делали. А также рассылал условные семейные фотографии: если сидя, если стоя, если с права от жены, если слева... Почти все друзья послушались Борисюка и остались на своих тёплых местах: авторитет деда был велик.
Так вот, на Украине они смогли остаться: Хуану и Марии предложили работу в Одессе, в ресторане. Они уехали и поселились четверо в комнате коммунальной квартиры. А маму, дедушку и бабушку перевезли в Киев, в общежитие от ДВРЗ, возле дарницкого вокзала. Дедушка сразу устроился на колбасную фабрику на Глубочинском спуске, которая работала только на спецраспред и так, проработав там мастером колбасником до самого выезда из Союза он кормил три семьи. Мяса и колбасных изделий у нас всегда было вдоволь, которые дед выносил каждый день в трусах, завёрнутые в целлофан. Эта преданность к семье, ему стоила здоровья: он быстро простудил и мочевой пузырь и простатную железу. Умер дедушка в 1990г от острого простатита. В Киеве он никогда не жаловался, только позволял себе расслабиться со своим кумом Сашко, мужем его двоюродной сестры, Усти, которая тоже оказалась в Киеве, раз в два-три месяца. В отпуск они ездили только на Западную, за исключением 1968г. Но об этом – позже.
Моя мама устроилась на работу в НИИ Подпочвенных Вод, но её сократили почти сразу: работы засекретили, а она была из заграницы. Тогда мама поступила в консерваторию и пела в хоре Оперы. Но с этого жить было нельзя. Она шила на дому. Она разбиралась в моде, как никто в Киеве в те времена и привезла с собой свою швейную машину Singer, которая до сих пор праведно служит своей третьей хозяйке.
В 1957г, Хуан и Мария приехали из Одессы, а семья получила двухкомнатную квартиру для шести человек, на Сталинке, по улице Совской 6, на пятом этаже, в 100 метрах от Автовокзала и Московской Площади. Как раз напротив Демидиевской улицы и, уже потом выстроенной, бани.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments