March 2nd, 2004

Кощей

Мои Корни, Часть 2

Мой дедушка был профсоюзным деятелем, членом коммунистической партии Аргентины, а потом он стал генеральным секретарём КП провинции Буэнос-Айрес, во времена, когда КП была запрещена. Связь с родиной была плохая, или вообще отсутствовала. После воссоединения Западной Украины в 1939г, украинская диаспора наивно верила, что закончились долгие года польского угнетения, и что наступило время свободной Украины. Поэтому большинство было просоветскими, и за одно коммунистами. Также этому посодействовал непрерывный предвоенный поток испанских беженцев, после гражданской войны. Практически все испанские социалисты, которые бежали, бежали в Аргентину (а коммунисты в Советский Союз, но их было значительно меньше). Итальянская иммиграция в Аргентину была происхождения из северных промышленных провинций, а не южного, как большинство попавших в Штаты. Итальянцы были, в основном, анархистами или социалистами. Приехавшие в более ранние времена, не важно, из какой страны Европы, по своим политическим взглядам, даже будучи рабочим классом, придерживались более консервативных политических взглядов. Там и католическая церковь сыграла немалую роль: такие движения, как Христианская Демократия и Лейбористы, были более близки к Муссолини, чем к социализму. Стечение «правых» рабочих движений родило типично Аргентинский вариант тоталитарной партии: «Перонизм». В его ряды вошёл, в основном, люмпен, малочисленное креольское население, и все пройдохи, которые хотели жить за счёт государства, которое в послевоенные года было невероятно богатым. В итоге, мой дедушка, а когда начали взрослеть, мой дядя и моя мама, также вошли в активную политическую деятельность и противостояли официальному политическому движению страны. Хоть моя бабушка была совсем неграмотной, она проявляла наибольшую мудрость, и тем самым спасла муже и детей от многих неприятностей, хотя не всех. В 1954г моего деда посадили на шесть месяцев за организацию беспорядков, в которых были жертвы. И так, жребий был брошен. После смерти Сталина, считалось, что началась оттепель, и во избежание последующих проблем, бабушка согласилась вернуться на Украину, хотя ей очень этого не хотелось, а мечтала о своём ресторане. Моя мама училась и работала, а мой дядя Хуан, будучи очень яркой личностью, совмещал работу менеджера на фирме Dupont, игрой в карты до последней копейки, распутством и политической деятельностью. Хотя за аморальное поведение был исключён из партии. В 1952г покончил жизнь самоубийством его лучший друг, такой же повеса, как и мой дядя. Не знаю, какие были его душевные побуждения, но он женился на сестре своего друга. Спустя около года, в 1953г родилась моя первая двоюродная сестра, Мирта Татьяна, что не повлияло на любовь моего дяди к кутежу. А в июле 1955г, всей семьёй переехали на ПМЖ на Украину, продав всё недвижимое имущество и упаковав всё движимое. Те вещи, которые они привезли из Аргентины, служили ещё долгие годы. Наряды перешивались, а те золотые изделия, которые привезли, были проданы в 1972г и 1975г. В 1972г помогли заплатить за диплом моего папы, а в 1975г последнее было продано на авиабилеты для дедушки, бабушки и моей второй двоюродной сестры Лилианы, которая родилась в Маневичах, Волынская область, 15 дней после прибытия на Украину.
Кощей

Мои Корни. Часть 3.

Для того, что получить визы на въезд в СССР, всем взрослым членам семьи пришлось несколько раз ездить в Монтевидео, так как Аргентина не поддерживала дипломатических отношений с Советским Союзом. Они выехали на пароходе Castel Bianco в Геную, а оттуда поездом через Чоп, Львов, Луцк в Маневичи. Переезд из Италии в СССР не был без приключений: у всех на границе отобрали паспорта, включая у мамы и тёти Марии, которые были аргентинками. Им повезло, что внутренних аргентинских документов у них не было на руках, а они шли в багаже, который остался в Генуе и который они получили, чуть ли не полгода спустя. Очень многие украинских и белорусских эмигрантов вернулись в период от 1954г до 1956г и большинство из них постигла похожая участь, хотя многим совсем не повезло. По приезду ОВИР не разрешал поселяться на коренных землях, а перераспределял. В основном в Казахстан (Целиноград), Ташкент и Ашхабад. Белорусам разрешали оставаться в Минске и Барановичах, с другими городами была проблема.
Всю семью, после рождения Лилианы, захотели отправить в Казахстан, но упорство и ещё отсутствие страха, так как выросла в правовой стране, моей мамы, после долгих споров с КГБшниками (она приехала жить на Украину, в никакой Казахстан она не поедет, а нельзя жить на Украине, то требовала свой паспорт и желала возвращаться в Аргентину). Ой, как они попали! После сытной и свободной жизни попасть в СССР в послевоенные годы. Где сплошь и рядом дефицит, разруха, карточки... Каким был иным, этот социалистический рай рабочих и трудящихся! Мой дед писал письма всем своим знакомым, которые хотели вернуться, чтоб этого не делали. А также рассылал условные семейные фотографии: если сидя, если стоя, если с права от жены, если слева... Почти все друзья послушались Борисюка и остались на своих тёплых местах: авторитет деда был велик.
Так вот, на Украине они смогли остаться: Хуану и Марии предложили работу в Одессе, в ресторане. Они уехали и поселились четверо в комнате коммунальной квартиры. А маму, дедушку и бабушку перевезли в Киев, в общежитие от ДВРЗ, возле дарницкого вокзала. Дедушка сразу устроился на колбасную фабрику на Глубочинском спуске, которая работала только на спецраспред и так, проработав там мастером колбасником до самого выезда из Союза он кормил три семьи. Мяса и колбасных изделий у нас всегда было вдоволь, которые дед выносил каждый день в трусах, завёрнутые в целлофан. Эта преданность к семье, ему стоила здоровья: он быстро простудил и мочевой пузырь и простатную железу. Умер дедушка в 1990г от острого простатита. В Киеве он никогда не жаловался, только позволял себе расслабиться со своим кумом Сашко, мужем его двоюродной сестры, Усти, которая тоже оказалась в Киеве, раз в два-три месяца. В отпуск они ездили только на Западную, за исключением 1968г. Но об этом – позже.
Моя мама устроилась на работу в НИИ Подпочвенных Вод, но её сократили почти сразу: работы засекретили, а она была из заграницы. Тогда мама поступила в консерваторию и пела в хоре Оперы. Но с этого жить было нельзя. Она шила на дому. Она разбиралась в моде, как никто в Киеве в те времена и привезла с собой свою швейную машину Singer, которая до сих пор праведно служит своей третьей хозяйке.
В 1957г, Хуан и Мария приехали из Одессы, а семья получила двухкомнатную квартиру для шести человек, на Сталинке, по улице Совской 6, на пятом этаже, в 100 метрах от Автовокзала и Московской Площади. Как раз напротив Демидиевской улицы и, уже потом выстроенной, бани.